(1917-1974)
Четырехкратный абсолютный чемпион СССР; лучший советский тяжеловес 1930—1940 годов, один из сильнейших мастеров в истории советского бокса
БЕССТРАШИЕ ВО ПЛОТИ

Когда Федя Царьков повесил в сарае набитый опилками мешок и принялся изо всех сил лупить по нему кулаками, изумлению его приятелей не было границ. Подивился такому странному развлечению товарища и Коля Королев. Но мешок, тем не менее, завел. А вот удары по нему особого восторга у него не вызвали. Руки сразу же покрылись кровоточащими ссадинами, болели суставы, и с боксом было покончено. Тем более что у Николая уже было другое увлечение. Радио. Целыми часами он, обложившись схемами и чертежами, конструировал приемники, тратя на них все свои свободные деньги. После окончания школы он пошел работать на завод «Нефтьгаз», где трудилась и его мать.

В те годы по всей стране шла борьба за досрочное выполнение пятилетки, и Николай сразу же вызвал на соревнования своего сменщика Анатолия Щеглова. Не забывал он и спорт, благо на заводе работало много секций. Но прежде чем начать играть в полюбившийся Николаю футбол, пришлось сдавать нормы ГТО. Поначалу это ему не понравилось, но постепенно он увлекся и уже очень скоро с гордостью прицепил на лацкан своего пиджака новенький значок.

Конечно, сейчас это может показаться наивным, но в те времена такими значками действительно гордились. Посматривал Николай и в сторону секции бокса, но, помня свои дворовые опыты, пойти в нее все не решался. А когда в один прекрасный день все-таки встал в строй, то сразу разочаровался. Он хотел попробовать себя в настоящем бою, а вместо этого тренер заставлял бегать по лесу, прыгать через скакалку и выполнять всевозможные подготовительные упражнения. Но когда Богаев разрешил надеть перчатки и немного «постучать», Николай сразу почувствовал свою полнейшую беспомощность. Он просто не знал, что ему делать с перчатками, которые казались ему огромными и неуклюжими. Обменявшись несколькими оплеухами со своим таким же неумелым напарником, Николай понял: прежде чем бить, надо научиться это делать. И надо отдать ему должное: учиться он начал. Время от времени внимательно наблюдавший за новичком Богаев хвалил его. Правда, чаще за смелость и настойчивость, нежели за технику.

Николай поступил в техникум физической культуры при Парке культуры и отдыха имени Сталина и стал тренироваться у великого Градополова, а затем попал на глаза не менее великому Харлампиеву. Придирчиво оглядев молодого человека, тот вынес свой приговор: «Тяжеловат!» Заметив, как потускнело лицо стоявшего перед ним парня, Харлампиев неожиданно улыбнулся. «Зато, наверное, с головой?» - «Да, - повеселел Николай, - есть!» - «Ну, тогда будем работать!» - снова улыбнулся Харлампиев.

Человек большой культуры, Харлампиев следил не только за тем, чтобы его ученики правильно наносили удары, но и чтобы они много читали, посещали театры и музеи. И не случайно он стал устраивать литературные вечера, на которых шло обсуждение прочитанного. На занятиях же он уделял каждому боксеру огромное внимание и гонял своих учеников до седьмого пота. Но Николай терпел. Он уже понял, что победа не придет без прекрасной физической подготовки, и трудился на совесть. Работал он и над техникой, тысячи раз повторяя одни и те же движения и добиваясь в них чистоты и легкости.

Так шли дни, недели и месяцы, количество вложенного в тренировки труда постепенно переходило в качество, и Николай с нетерпением ждал того момента, когда ему будет позволено сразиться не с собственной тенью, а с настоящим противником. Но когда этот долгожданный день настал и Николай услышал имя своего визави, он растерялся. Ведь им оказался не кто иной, как… его первый тренер Богаев, в недалеком прошлом чемпион страны! Тем не менее, он с честью выдержал серьезное испытание и свел бой с таким классным боксером вничью.

Вскоре Николай отправился на командное первенство Москвы и уже во втором бою получил в противники лучшего боксера того времени, чемпиона Советского Союза Виктора Михайлова. Похоже, сама судьба начинала испытывать молодого спортсмена. Да, Богаев был хорошим боксером, но до Михайлова ему было далеко, и сколько ни старался Николай, «достать» его он так и не смог, а когда тот всерьез принялся за дело, секунданты Королева выкинули на канаты полотенце. Умом он, конечно, понимал: ему рано выигрывать у такого корифея ринга, и все же был очень расстроен. Он продолжал упорно работать и все-таки проиграл и свой следующий бой с Михайловым. На этот раз он переживал поражение намного тяжелее и даже перестал ходить на тренировки. Слишком трудно было выдержать два таких сильнейших удара по самолюбию. Напрасно товарищи звали его в зал, Николай только упрямо качал головой. Однако после жесткого мужского разговора он все же появился на тренировке.

Сменивший Харлампиева Градополов был краток: «Становись в строй!» Ну а после тренировки убедительно доказал Николаю, что и его выросшая техника, и огромная сила пока что остаются мертвым капиталом. Да, он знал, как надо бить и как защищаться, но по-настоящему делать этого еще не умел. И снова кропотливые тренировки, работа на снарядах, кроссы, колка дров и работа со скакалкой. Постепенно приходило мастерство, на его боевом счету появились первые победы, он стал частенько выигрывать нокаутом. А когда проигрывал, уже не огорчался, а вместе с тренерами тщательно разбирал причины поражения.

И все же два следующих боя с Михайловым он проиграл, но это были уже совсем другие поединки, и временами Королеву удавалось ставить чемпиона в неудобное положение и уже по-настоящему доставать его. Теперь этих боев ждали и ходили на них так, как ходили тогда на футбольные матчи, поскольку каждый из них был уже настоящим событием в спортивной жизни страны и великолепным зрелищем. Ну а затем были экзамены в школе тренеров, и Николай получил один из первых дипломов в Советском Союзе. Он остался работать в институте при кафедре бокса, которую возглавил Градополов.

Однако главная задача - стать чемпионом страны - так пока и оставалась невыполненной. Правда, на пути к этому высокому званию Королев выиграл первенство столицы, и в тот вечер ему пожал руку сам Иван Михайлович Москвин, бывший большим любителем бокса. После первенства Москвы Королева ждало серьезное испытание: бой на соревнованиях в честь X съезда Комсомола с чемпионом СССР в тяжелом весе Николаем Беляевым.

Это был один из самых жестоких поединков, выпавших на долю Королева, но он сумел не только выстоять в нем, но и победить. Затем он стал чемпионом Союза и получил предложение от Михайлова разыграть звание абсолютного чемпиона СССР. Это был потрясающий по своей зрелищности и накалу бой, в котором сошлись два больших мастера. Королев очень вырос, и все чаще озадаченный Михайлов не знал, что ему предпринять. А когда закончился последний раунд и судьи объявили победителя, первым абсолютного чемпиона СССР по боксу Николая Королева поздравил его великий соперник.

Но даже после этой исторической для него победы над, возможно, самым великим боксером того времени на лице Королева не было особой радости. Тяжелейший бой измотал даже его, и он стал еще больше работать над выносливостью. На первенстве «Спартака» Королев показал не только свое возросшее мастерство, но и порядочность. Уроки уже ушедшего из жизни Харлампиева не прошли даром, и, когда судьи присудили победу в тяжелейшем бою с Навасардовым ему, Николай на следующий день написал письмо в одну из центральных газет, в котором отказался от незаслуженной победы.

В том же году Королев открыл счет своим победам и на международном ринге, и уже тогда всем стало ясно: в нашем боксе появился чемпион, намного опередивший свое время. А затем был новый матч все с тем же Михайловым за звание абсолютного чемпиона и новая победа, которую теперь все восприняли уже как должное.

В 1939 году состоялся еще один бой с Михайловым. На этот раз Королев проиграл и от всей души поздравил своего старшего товарища, вскоре после этого боя оставившего ринг. А в сороковом году, когда вся страна жила в ожидании войны, Королев стал курсантом военной авиационной школы. Началась солдатская жизнь, и много пришлось поработать спортсмену, прежде чем он стал чувствовать истребитель в воздухе. Неожиданно он довольно серьезно заболел, и после перенесенной операции о профессии летчика пришлось забыть.

За неделю до начала войны он в очередной раз стал абсолютным чемпионом страны, выиграв у Ивана Ганыкина, очень сильного и техничного боксера. А уже очень скоро его ждали совсем другие бои. И поскольку в авиацию дорога ему была заказана, Королев был направлен в добровольческую бригаду спортсменов «Динамо» и был заброшен в знаменитый партизанский отряд Медведева.

Он участвовал во многих операциях, в одной из которых был тяжело ранен его командир. «Уходи, Коля! - приказал он. - Вдвоем нам не выбраться. Я их задержу!» Однако Николай лишь упрямо мотнул головой и, взвалив командира на плечи, поспешил к лесу. И уже там, в лесу, он напоролся на пятерых отставших от своей части гитлеровцев. Королев поднял руки и медленно двинулся навстречу немцам, но стоило только одному из них потянуться к нему, чтобы забрать автомат, как он нанес ему страшный удар в голову. Положив еще двоих, он в упор расстрелял двух опешивших немцев и как ни в чем не бывало поспешил к командиру, с изумлением наблюдавшему за ним. Не сказав ни слова, он снова взвалил его на могучие плечи и двинулся к своим. Через несколько недель его вызвали в Москву, и Михаил Иванович Калинин вручил ему орден Красного Знамени. На фронт Королев уже не вернулся. Его направили на работу в «Спартак», и он возобновил занятия боксом.

Пропущенные годы сказались - первенство 1944 года он проиграл, уступив все тому же Навасардову. Но это только подогрело его желание выиграть у блестящего Огуренкова звание абсолютного чемпиона страны. Это был захватывающий поединок, в котором сошлись два больших мастера, и все же Королеву удалось склонить чашу весов в свою пользу. Выиграл он и все бои на первых международных соревнованиях в Финляндии, Чехословакии и Польше. Он намного превосходил всех сильнейших тяжеловесов среди любителей и очень хотел попробовать себя в бою с таким великим мастером ринга, как Джо Луис, вызвавшим его через президента боксерской ассоциации Майкла Джекобсона на поединок.

Письмо пришло в Комитет по делам физической культуры и спорта, но чиновники и не подумали вручать его адресату. Однако когда Королев, узнав о письме, появился в комитете и сказал несколько резких слов по адресу сидевших там людей, письмо ему отдали, а вот о матче посоветовали забыть навсегда. В случае поражения от американца его ждала незавидная участь. Тогда веривший в свои силы Королев написал всемогущему Берии, и тот принял его.

Только ничего из этого не получилось. Берия не решился взваливать на себя такую ответственность и посоветовал Королеву забыть о всех на свете джо и прочих луисах. Конечно, говорить о подобном матче в сослагательном наклонении бессмысленно, но и по сей день ясно одно: в бесстрашии и стойкости Королев не уступал великому чемпиону. Это был прирожденный боец, не знавший пощады ни к себе, ни тем более к соперникам. И конечно, Николай, который был уверен в своих силах, расстроился. Но долго грустить ему не пришлось, в стране появились новые способные тяжеловесы, среди которых особенно выделялся А.Щоцикас. Да и старые друзья-соперники Навасардов и Беляев легкой жизни ему не обещали. Тем не менее, Королев снова выиграл чемпионат СССР и отправился в поездку по стране. С огромной радостью смотрел он, как в Сибири, Средней Азии и на Кавказе бурными темпами развивался его любимый вид спорта, и принимал посильное участие в организации работы.

Продолжал он выступать и на ринге, но на смену ему шли молодые, и после нескольких поражений великолепный Щоцикас сумел-таки одержать свою первую победу над великим мастером. И вот, наконец, настал самый печальный день в жизни любого большого спортсмена, когда надо было прощаться со спортом. Королев перестал выступать, но бокс, конечно, не оставил и перешел на тренерскую работу. Да, в нашей стране было много способных тяжеловесов, но, как утверждают специалисты, видевшие Королева на ринге, по пробивной мощи и бесстрашию с ним мало кто может сравниться даже сегодня, когда спорт ушел далеко вперед…